Люся - В. Коклюшкин

Алло, Люся, это я! Догадайся, откуда я звоню? Почему из дурдома? Самое для меня
место? Ошибаешься, Люся, я из тюрьмы.
Ловили киллера по словесному портрету: нос средний, лоб средний, рост средний -
меня и схватили!
Ну почему хуже всех?! Кроме меня еще пять тысяч поймали — и все сознались. А ты
попробуй не сознайся, если они сначала бьют — потом спрашивают!
Я, Люся, сознался во всех нераскрытых убийствах и теперь меня в камере уважают.
Вчера с телевидения приезжали интервью брать, спрашивали: какие женщины мне
нравятся — блондинки или брюнетки? А я, Люся, и забыл, какая ты — ты ж всегда
красишься, сказал: лысые, то есть — обыкновенные. А когда спросили: скрывал ли
я от жены об убийствах, сказал: нет. Я ж от тебя, Люсь, ничего не скрываю.
Что это упало? Ах, это ты? Ну сейчас встала? Села. Люся, быстрее сядешь — быстрее
выйдешь! То есть, выздоровеешь. Ну ладно, я тебе потом позвоню.
Алло, Люся, это я. Не, не из автомата, у нас тут у всех сотовые. Камера такая — люкс.
Сидят только авторитеты. Начальник тюрьмы сам к нам звонить ходит. У него аппарат
старый, еще при Дзержинском ставили. Дурак? Ах, я дурак. Ну ладно, я тебе потом
позвоню.
Алло, Люся, это я. Ты что делаешь? Врача вызвала, а дверь открывать боишься? Ну
пусть он тебя через дверь послушает. Почему я веселый? А я их обманул: сказал, что
золото под фундаментом нашего дома зарыл — так что наконец-то нашу пятиэтажку
сломают! И мы переедем!
Нет, Люся, меня не расстреляют. Из нашей камеры всех под залог выпускают. Да, я
сказал, что здесь сидят авторитеты, но не сказал, что только до вечера. Пока им
деньги не привезут.
Кто мне привезет? Люся, когда я во всех убийствах признался — мне сразу тыща
предложений! На части рвут: магаданские, астраханские, тюменские… Я, Люся, поближе
к дому выбрал — кремлевские. Посмотри в окно, если там БМВ стоит — это мой аванс.
Мусоровоз стоит? Странно. Ладно, я тебе потом позвоню.
Алло, Люся, это я. Почему тихо говорю? У нас тут после обеда мертвый час — одного
убили. Ничего он не сделал — во сне храпел. Вот и он поспорил, что лекарства
против этого нет. Ну что-что — проспорил, сейчас не храпит. А у тебя как дела? Врач
приходил? И что сказал? Что все плохо? Дала бы ему на сто тысяч больше, он бы сказал,
что все хорошо. Люся, сейчас все продается и покупается! Вот мы дали надзирателю
сто долларов, так он сейчас убиенному сказки читает. Ну ладно, я тебе потом позвоню.
Алло, Люся, меня освобождают. Люся, они не верят, что я всех убил. Они попросили
меня комара прихлопнуть, я полчаса за ним гонялся. Опрокинул на следователя шкаф,
два раза бил себя по лицу, а он все равно летает, гад! А потом на нос прокурору сел.
И представляешь, Люсь, пока я замахивался, он улетел, а прокурор остался...
Сейчас я в санчасти. Такое впечатление, что на меня, Люся, сто комаров село и их
всех на мне прихлопнули.
Нет, Люся, врача здесь нету, только священник. Люся, теперь в тюрьме новая
традиция: не лечат, а сразу отпевают. Был бы врач, он бы мне хоть какую таблетку
дал, а этот протянул крест, я хотел куснуть, а это, оказывается, для поцелуя. И
главное, тоже торопится: я еще жив, а он: «Господи, прими душу раба твоего усопшего».
Я говорю: «Батюшка, жив я еще», он говорит: «Молитва длинная, когда дочитаю — усопнешь!»
Ладно, Люсь, я глаза закрою, пусть отдохнет.
Алло, Люся, это я! Похоронили, представляешь, сволочи! Я глаза закрыл, заснул,
просыпаюсь — в могиле! А ты-то как? Врач приходил? И что сказал? Если еще раз дверь
не откроешь, он не придет? Гордый какой! Скажи ему: пусть возьмет бинокль, а ты ему
в окно язык покажешь! А я тебе говорю: он обязан, он клятву Гиппократу давал! Это такой
авторитет, Люся. Он кого хошь из-под земли достанет!
Алло, Люся, это я! Представляешь, только про Гиппократа заикнулся — уже откапывают!
Говорят о чем-то… Люсь, они почку хотят мою забрать! Не отдам! Сейчас только гроб
откроют, скажу: вы не имеете права!
Алло, Люся, представляешь, я им сказал: вы не имеете права, а они в обморок упали!
Нет, Люсь, если с людьми по-человечески — они понимают. Вот лежат сейчас… молодые,
в школе-то, наверное, учились плохо, а без образования сейчас куда — только в могильщики,
а с образованием куда — только в покойники! Алло, Люся, а ты что молчишь? Плачешь?
Ну, не плачь, я скоро приду!